Каргасокский район посетили гости из Латвии.
Спустя годы после страшных политических репрессий, ставших причиной изгнания многих прибалтийских семей в суровый сибирский край, все чаще и чаще те люди, бывшие спецы, и их потомки стали возвращаться к прошлому. Причем не только в своих воспоминаниях. Несмотря на преклонный возраст, они решаются на длительные путешествия. И теперь в Сибирь приезжают по доброй воле, по зову своей памяти. Между Каргасокским районом и прибалтийскими странами как-будто бы появилась невидимая нить. Связующая. Неразрывная. Прочная. На север Томской области едут, потому что наслышаны о проекте "Прощение и память" и знают, что на каргасокской земле обязательно встретят и окажут всяческую помощь.
Латвия-Каргасок
О том, что поедут в Сибирь, в Каргасокский район, в места бывшей ссылки, 80-летняя Майга Линмэйр, ее 72-летний родственник Валдис Алерс и его сыновья Иво и Эгонс, договорились еще зимой. Молодежь "взорвала" Интернет, перекопала и переворошила его вдоль и поперек, потом списались и созвонились с руководителем проекта "Прощение и память" Валентиной Зарубиной, заручились поддержкой и решили: надо ехать.
Целей у этой семейной экспедиции было, по меньшей мере, три: во-первых, найти могилу отца Майги, привести ее в порядок; во-вторых, побывать в Наунаке, куда в 1949-ом году была сослана мама Валдиса Алерса и соответственно бабушка Иво и Эгонса; в-третьих, узнать подробности смерти деда Валдиса, жизненный путь которого прервался в Томске, по дороге в ссылку.
Валдис Алерс
То, что ему удалось избежать ссылки, - чистая случайность. "Произошло это с 24 на 25 марта 1949 года, - вспоминает Валдис. - От того местечка, где мы жили, ближайшая школа располагалась на расстоянии приблизительно девяти километров. Родители считали, что мне, "шпингалету", не резон каждый день ходить туда и обратно. Тем более, что в Риге жил мамин брат, который с радостью брал меня к себе. Там я и учился... Именно 24 марта отец повез меня в город. А когда возвращался назад, встретил соседей. Они его предупредили: "Тебе делать там нечего. Твоих дома уже нет. Беги..." Так отец и поступил. По близлежащим лесам он скитался месяца три. А потом уехал в другой район, устроился на временную работу. На полулегальном положении жил довольно долго. Меня тоже не трогали. Видимо, я был еще мал и неинтересен..."
Что касается мамы Валдиса и его деда, остававшихся дома, на хуторе, их в ту роковую ночь забрали и вместе со многими другими отправили в ссылку. Дед умер в Томске 15 апреля, практически сразу же по прибытии. А маму повезли дальше, на север области, в Каргасокский район, в поселок Наунак. Там она прожила семь лет своей жизни. Русского языка не знала. Наверное, поэтому жила обособленно от других. Работала она на ферме дояркой. "Мы сами деревенские жители, - рассказывает Валдис Алерс. - Родители мои всегда скот держали. И я думаю, что мама, будучи в ссылке, утешение находила именно среди своих коров. Уверен, что все они были обихожены и обласканы ею... Как жилось в Наунаке? Я не знаю. И теперь не узнаю никогда, потому что мама моя при жизни не говорила на эту тему, сторонилась ее... Я очень хотел посмотреть своими глазами, что такое Наунак, пройти по той земле, по которой ходила моя мама... И хотел, чтобы место ссылки своей бабушки увидели мои сыновья Иво и Эгонс..."
Майга Линмэйр
Ей в 1949 году было 17 лет. Она училась в школе. Жила не дома. То, что ее могут куда-то увезти из родной Латвии, стало своеобразным откровением. Это казалось невозможным и нереальным. Когда начались аресты, Майга отправилась к двоюродной сестре. Выяснилось, что сестру накануне увезли в больницу. "Меня остановили на улице двое мужчин, одетых в штатское, - говорит Майга. - Они разыскивали мою сестру, она была в списке. Я объяснила, что ее увезли в больницу. И тогда они спросили, как зовут меня и стали искать в списке мои имя и фамилию. Найти не смогли. Тогда один мужчина остался со мной, а другой ушел. Когда он вернулся, кивнул в мою сторону и сказал, что нужно забирать. Меня и некоторых других учеников погрузили в машину и повезли... Когда я оказалась на станции, обошла весь эшелон в поисках своих родителей. Об их судьбе я не знала тогда ничего. Мои поиски так ни к чему и не привели. Я вернулась в свой вагон. А через некоторое время услышала голос моей мамы, которая громко кричала: "Майга, Майга, Майга..." И казалось, что она обезумела от горя..." Теперь спустя годы Майга Линмэйр уверена в том, что эта встреча на станции стала настоящим подарком судьбы и для нее, и для родителей. Ей даже страшно подумать, что было бы если их развезли бы по разным станциям.
... В пути девушка серьезно заболела. В Томске ей оказали первую медицинскую помощь, настаивали на том, чтобы она осталась, отправляться в дорогу было очень опасно. Но мама была непреклонна, ее девочка должна была ехать с ней и дальше. "Она написала расписку, в которой брала всю ответственность на себя, и сказала: "Будь, что будет", - продолжает разговор Майга. - Как мы добрались до Каргаска помню смутно. По-моему, на берегу нас погрузили на большую машину, довезли на ней до больницы, туда нес меня на руках какой-то солдат... Поразило то, что в Каргаске был рентген. И если в Томске маме просто говорили, что ее дочь находится в тяжелом состоянии и не могли больше ничего объяснить, то в Каргаске сразу поставили диагноз. И меня начали лечить. Врач была очень хорошая, добрая. Маленького роста, кажется, еврейка по национальности. Она сильно переживала за меня, а когда я пошла на поправку, мой доктор радовалась от души".
В больнице Майга пробыла около месяца. Потом ее отвезли в Пашню, именно там обосновались ее мама и папа. На вопрос: "Как вас встретили местные жители?" - пожилая женщина, немного подумав, отвечает: "Я сама не видела. Но мама рассказывала, что когда их привезли, вся деревня собралась, чтобы посмотреть, кто они такие... Потом одна латышка, которая жила в Старом Каргаске, рассказывала мне, что ее дразнили фашисткой. У нас в Пашне ничего такого не было. Как говорит современная молодежь, очень быстро произошла интеграция и мы стали жить все вместе..."
Мама Майги, несмотря на преклонный возраст, ей в ту пору было уже больше 60 лет, работала в колхозе. Она и косила, и полола, и другую работу выполняла. А отец, он был старше лет на десять, работать уже не мог. Вернее - не мог ходить на работу. Он чинил лошадиные сбруи на дому...
Майга после выздоровления тоже должна была пойти работать. Выполняла разную работу до тех пор, пока не заболела одна свинарка. "Тогда решили, что я пойду в свинарник. Боже мой, что это были за свиньи!!! Они и на свиней-то не были похожи, - смеется Майга Линмэйр. - Я почистила клетки, принесла солому и вид стал совсем другим. Пришел наш животновод и видит, что свиньи, как свиньи стали. И он мне сказал: "Ты никуда не пойдешь. Здесь теперь работать будешь..." Так я и проработала в свинарнике 6 лет".
Годы, проведенные в Пашне, оставили в душе Майги неизгладимый след. "Они вписаны в мою память золотыми буквами", - так говорит сама госпожа Линмэйр, вспоминая прошлое. Было все: и хорошее, и плохое тоже было. Самым страшным черным пятном стала смерть отца. Он умер вскоре после того, как оказался в ссылке, в 1950-ом. Похоронен на каргасокском кладбище.
А Майга и ее мама в 1957 году вернулись на родину, в Латвию.
Встреча с прошлым
"Поездка удалась на сто процентов" - в этом участники семейной экспедиции уверены. Практически все цели, обозначенные до отъезда в Россию, были достигнуты.
Алерсы - Валдис, Иво и Эгонс - побывали в Наунаке. И даже более того, им удалось найти женщину, которая знала их маму. Та женщина сейчас живет в Новоюгино. Она встретилась с гостями из Латвии, пообщалась с ними. И это большая удача. Так считает вся семья. Найдена и приобщена к семейной истории еще одна крупица воспоминаний о маме и бабушке.
...Майга в последний раз приезжала в Каргасок в 1978 году. Тогда она вместе с мужем разыскала место захоронения своего отца. И установила на его могиле железный крест. "Прошло уже больше 30 лет, - говорит пожилая женщина. - Конечно, я понимала, что найти могилу будет очень сложно. Так и случилось. В первый день не нашли ничего. А во второй - было такое впечатление, что кто-то взял за руку и привел нас на то место. Это Бог помог..."
Ценной для Майги была еще и встреча с давнишней ее подругой Зиной Котляровой, а также с другим жителем Павлово - Сергеем Щепеткиным. "Сергея я нянчила, - продолжает рассказ о былом госпожа Линмэйр. - А с Зиной мы шишки вместе щелкали. Засидимся часов до трех ночи, а потом спохватимся. Ведь утром же на работу идти надо... Сейчас, когда встретились после стольких лет разлуки, мы очень много разговаривали, вспоминали... Зина удивлялась, как же я все помню, почему не забыла. А я действительно помню. Это то, что сейчас происходит, быстро уходит из памяти. А о тех днях, о молодости нашей, я забыть не могу..."
В конце своего путешествия в прошлое, Майга так и не смогла, как не старалась, объяснить словами, что она почувствовала, когда после длительной разлуки увидела Зину и Сергея, когда нашла могилу отца, когда вновь ступила ногами на пашенскую землю. И, наверное, облачить ее чувства в слова и вправду невозможно. "Слезы. Только слезы", - так описала свое внутреннее состояние Майга Линмэйр. Но эти слезы были не только слезами горечи, но и слезами радости... А для мужчин из семейства Алерс, приехавших в Сибирь впервые, эта поездка стала настоящим потрясением. Им понравилась сибирская природа. Их не оставило равнодушным сибирское гостеприимство. "Нет слов, чтобы выразить нашу признательность и благодарность людям, живущим в Сибири", - прижимая руки к сердцу своему, сказал в момент прощания Валдис Алерс.
Оксана Жукова
Источник: Газета «Северная правда»
