Родился 27 апреля 1929 г. на Волге в с. Диттель Автономной Республики немцев Поволжья (была такая республика с 1924 по 1941 гг.).
Умер 8 апреля 2015 года в Гамбурге
Выпускник Каргасокской школы №1. 1947 года, золотой медалист.
Профессор Томского педагогического института, преподавал 37 лет
Из воспоминаний Аврелия Васильевича:
…«28 августа 1941 года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР о выселении немцев Поволжья, голословно объявленных пособниками немецко-фашистских войск, шпионами и диверсантами. Всех немцев республики и г. Саратова, в том числе нашу семью, в срочном порядке депортировали в Сибирь.
Тогда мы ещё не знали, что нас коснулись сталинские репрессии, что мы уже поставлены на комендантский учёт
Нас выгрузили в с. Усть-Тым Каргасокского района. Это было тогда небольшое рыбацкое село при впадении р. Тым в Обь. Отправили на рыбалку. Мы с отцом оказались в бригаде из 6 человек у опытного промысловика Сорокина, который взял нас к себе на квартиру. Нам удавалось постоянно выполнять норму, зарабатывать хлебный паёк и дополнительно получать муку и сахар по талонам (их называли рулонами). Отцу стало несколько лучше, но нелёгкий рыбацкий труд заставил вспомнить старую профессию сапожника. Его перевели на рыбозавод в с. Тымское на излучине старицы (старого русла) Оби, в 20 км от Усть-Тыма, где была школа-семилетка, и я смог учиться дальше. Директором Тымской школы-семилетки в то время был замечательный педагог, последователь А. С. Макаренко, Павел Африканович Пляскин. Перед началом учебного года он направил учителей для переписи детей школьного возраста. К нам пришла учительница математики Александра Афанасьевна Короткова. Она рассказала о том, что моя мама прекрасно говорит и по-немецки и по-русски. Директор пригласил меня с мамой в школу для беседы. Так мы познакомились с Павлом Африкановичем.
Не удивляйтесь, что я так подробно рассказываю о нём. Он и его жена Лидия Андреевна работали потом в Каргасокской средней школе. Они и другие учителя, о которых расскажу далее, повлияли на моё формирование.
Он рассказал, что нуждается в помощи моей мамы для работы с немецкими семьями. В Тымске был целый посёлок землянок, в которых они жили.
В школе не было чернил и бумаги. Писали на газетах между строк. Павел Африканович на занятии физического кружка предложил изобрести чернила самим. Испробовали сажу, отвар дубильной коры, отвар луковой шелухи, но, к сожалению, они были малоэффективны. Какое-то время школа проводила испытания этих средств, мы гордились, что нашими чернилами можно писать. Из Каргаска привезли какие-то рыжие по цвету чернила, однако они держались лучше наших, и вскоре школа перешла на них.
Павел Африканович вёл заседания учкома (ученического комитета), в котором состоял и я. Он приглашал на заседания нерадивых школьников, но предоставлял нам, школьникам, возможность самим воздействовать, учил задавать вопросы и вести беседу, поощрял активность. Это пригодилось мне и позднее.
Зимой 1942/43 уч.г. для укрепления дисциплины и самоуправления в школе была проведена военная игра. Подготовительный этап включал в себя целый ряд элементов.
Началось с гардероба. Обычно после окончания занятий школьники бросались одеваться, с громкими криками сбрасывая одежду на пол, наступая на неё. На линейке директор сказал, что надо менять порядок, следует более бережно относиться к своей одежде. Военные одеваются быстро, без шума. Этому надо учиться. Показал, как следует сворачивать и вешать верхнюю одежду (в большинстве телогрейки). Потом договорились о выходе из класса и прохождению гардероба. Результаты вскоре были налицо. До начала занятий на гардеробе дежурила пожилая женщина-нянечка. Она по-матерински приветливо встречала детей, помогала пришивать оторвавшиеся пуговицы, почистить обувь и др. После окончания уроков одевались быстро, организовано и без толкучки. Следующий элемент относился к выработке ответственности за свои поступки, соблюдению субординации, улучшению качества учёбы, повышению роли учкома через другую форму - Совет командиров. Новый год + 1943,+ мы встречали дружным коллективом. Меня тогда премировали 12-листовой тетрадкой. Это сейчас она стоит копейки, а тогда имела огромную ценность. Я долго берёг этот подарок. Только в 9-м классе записал в неё два своих лучших сочинения. Заключительный этап научил нас также многому. Младшие школьники оставались в селе для обороны "крепости" и знамени. Старшие на лыжах пошли в обход села. Для этого надо было перейти по льду на противоположный пологий берег и незаметно подобраться к "крепости", которая была оборудована на крутом берегу старицы Оби.. Наступившая темнота и облегчала, и усложняла задачу. Но разработанные планы были осуществлены.
Разбор "полётов" был тоже поучительным. Упор делался на ход действий, на проявленную смекалку, на выносливость и стойкость, на соблюдение дисциплины. Так были достигнуты прекрасные воспитательные цели. Перед ледоходом Павел Африканович откликнулся на просьбу местного колхоза спасти сено на лугах. Ожидался высокий паводок, была опасность затопления лугов и оставшихся там стогов сена. Фермы могли остаться без кормов. Старшие школьники (5-7 кл.), имея опыт военной игры, организованно двинулись в поход. Два дня дружной работы с колхозниками позволили выполнить задание. Школа стала получать от колхоза молоко на школьные завтраки. Для военного времени это было ощутимо.
Школа имела печное отопление. Дрова заготавливали сами. В лесу надо было спилить деревья, разделать на двухметровые кряжи. Школьный сторож на лошадке отвозил их на школьный двор, здесь школьники распиливали их на чурки и раскалывали. Процедура направления в лес была военизирована. Директор приглашал к себе в кабинет четверых парней и говорил: "Боевое задание - отправляйтесь в лес на заготовку дров. В буфете получите НЗ (неприкосновенный запас)". Это означало, что те, кто отправлялся в лес, получал дополнительный паек хлеба - 200 г, иногда и сахар-сырец коричневой ползучей массой. Нам нравилось выполнять эти задания, мы были уже привычны к такой работе. Но однажды нас направили в лес в сильный мороз - около -30°. Школьная уборщица, уже пожилая женщина, узнав, куда мы отправляемся, задержала нас и пошла к директору. Она ему сказала, что в такую погоду даже кадровые лесорубы не выходят на лесоповал - опасно, а здесь подростки. Директор задание отменил.
Жена Павла Африкановича - Лидия Андреевна - применила другие способы воспитания. Она объявила, что есть возможность заработать, взяв заказ у рыбозавода. Рыбакам поступили сети с мелкой ячейкой. Их надо было распустить, а из этой пряжи связать новые сети. Заказ приняли и после занятий стали собираться для его выполнения. Распуская сети, мы пели песни, рассказывали различные истории, декламировали стихи. Наша учительница математики Александра Афанасьевна Короткова удивила всех тем, что воспроизвела наизусть поэму А.С.Пушкина "Евгений Онегин". Мне тоже хотелось запомнить пушкинские строфы, но удалось это только частично. Лидия Андреевна рассказала о своей жизни и учёбе в Томске. Эти посиделки нас всех очень сблизили. Весной Павел Африканович предложил раскорчевать пришкольный участок, посадить картофель, чтобы осенью иметь его для школьных обедов. Предложение было принято родительским и ученическим комитетами. Привезли корчевальный агрегат, приготовили ломы, лопаты, грабли. Рыбозавод выделил рыбные головы для ухи, которую приготовили родители. После дружной работы все школьники сели за столы для совместной еды. Настроение было приподнятое, сумели в один день управиться с раскорчёвкой.
Павел Африканович вошёл в мою жизнь, став примером истинного Учителя и Человека. Он много сделал и для меня и для школьников из других немецких семей.
В летние каникулы 1943 года я пошёл учеником в столярную мастерскую рыбозавода. Мне нравилось работать с деревом, пилить и строгать. Однако недели через две меня вызвали к директору рыбозавода. Он сказал, что из Каргаска прибыл мастер по плетению лубочных (из стружки) корзин, необходимых заводу для упаковки копчёной рыбы. Меня рекомендовали к нему в ученики, чтобы в дальнейшем наладить производство у нас на заводе. Отметив важность этого дела, директор просил отнестись к поручению с полной серьёзностью. Мне оставалось лишь согласиться. В течение недели корзиночный мастер научил меня выбирать деревья пригодные для изготовления стружки. Это должны были быть сосны, прямо- и тонкослойные. Следовало отпиливать заготовку в 120 см, а затем широким специальным ножом с рычагом, который тянули 4 человека, а мастер направлял ход ножа, получать стружку шириной до 10 см. Мастер научил меня плести двойные корзины стандартных размеров 30x30x60 см. Убедившись, что я освоил технологию, пришёл со мной к директору и доложил, что он свою работу сделал, а меня рекомендует в качестве бригадира для дальнейшей работы. Директор рыбозавода издал соответствующий приказ, и я в 14 лет стал бригадиром корзиночного цеха. В моей бригаде было 6 человек: взрослые женщины, младшей из которых было 20 лет, старшей (учительнице немецкого языка, которую не допускали к работе в школе по специальности) - около 40. 4 из них вообще не знали русского. Но я их понимал, и старался говорить по-немецки. Коряво, но получалось. Они очень старались, освоили плетение корзин, и мы всей бригадой на неводнике (большой лодке) по воде добирались в сосновый лес и делали нужные заготовки. Весили они около 50 кг, вытаскивать к неводнику было тяжело. Женщины брались парами, а я нёс один. Старшая (учительница) укоризненно качала головой и не раз говорила мне, как это вредно для подростка носить большие тяжести. До меня её слова тогда не доходили. Больной позвоночник сегодня напоминает мне о тех днях.
Мы работали дружно, научились перевыполнять норму. За это нам выдавали дополнительный паёк хлеба.
Однажды, переправляясь груженными через Обь домой, попали под штормовой ветер, поднявший высокую волну. Лодку стало захлёстывать. Я, как бригадир, сидел на корме и правил рулевым веслом, женщины гребли из всех сил вёслами. Было трудно, страшно, что утонем, но ангел-хранитель был с нами. Добрались до берега. Потом уже учительница рассказала, какой у меня был бледный вид, а ведь я старался не показывать, как мне было страшно за себя и за других».
17.04.15 Зарубина В.М.
