Алексей Калныньш в нашей сибирской глубинке - личность легендарная. Он из ссыльных. Человек творческий, талантливый художник. На протяжении долгого времени, с 1946 по 1956 годы, он помогал местным театралам и лично Дмитрию Погорелову создавать настоящее искусство на сельских сценических подмостках. И это ему вполне удавалось.
Первое знакомство
Оно состоялось несколько лет назад. Тогда по инициативе работников Каргасокского Музея искусств народов Севера была организована персональная выставка Калныньша. Она в селе вызвала настоящий фурор. Ведь посетители экспозиции буквально окунулись в прошлое Каргаска. На картинах художника были изображены сибирские самобытные пейзажи, каргасокские улочки и переулки 40 - 50-х годов. Главная их ценность заключается в том, что таким Каргасок живет сегодня разве что в воспоминаниях старожилов, а тут нечто материальное, что можно потрогать, к чему вполне реально прикоснуться... А еще на выставке были представлены декорации, вернее - их репродукции. Ими в те давние времена украшали пьесы, поставленные на сцене районного Дома культуры в театре Дмитрия Погорелова. Рассказывают, что зрители приходили на спектакли и для того, чтобы сполна насладиться актерским мастерством исполнителей ролей, и для того, чтобы полюбоваться декорациями. Они были светлым пятном в тогдашней сложной жизни. А создавал эти неповторимые, яркие пятна Калныньш. Бывало, что зрители аплодировали ему стоя.
Так в Каргаске вспомнили об Алексее Викторовиче, о его творчестве. Таким образом этого человека открыли для себя нынешние поколения каргасокцев.
Очная встреча
Уже давно человек-легенда, талантливый художник Алексей Калныньш вернулся из сибирского края на свою родину, в латвийскую Ригу. В мае этого года он отметил 95-летний юбилей.
Алексей Викторович живет в доме, построенном собственными руками. В нем гостей из далекой, но все же очень близкой для него Сибири Алексей Викторович встречал радушно. Он расспрашивал о сегодняшнем дне нашего села и вспоминал о тех временах, когда Каргасокский район был приютом для сотен ссыльных кулаков, а затем и представителей интеллигенции, в том числе и прибалтийской.
Трудные времена
Сначала Алексей Калныньш вместе с семьей жили в Щучьем Мысу. Работали в колхозе "Пятилетка". "Трудно было, - вспоминает Алексей Викторович. - Наша одежда, сшитая когда-то по последней моде, со временем превратилась в лохмотья. Она была одна на все сезоны: и на лето, и на осень, и на зиму, и на весну. Зимой стояли пятидесятиградусные морозы, а нам все равно приходилось работать на лесозаготовках. Летом рыбу ловили. День и ночь бродили по пояс в воде и тянули невод. Всю рыбу нужно было сдавать государству. Себе ничего оставлять нельзя было. Помню, парень 13 или 14 лет, у которого дома мать была и младший брат, взял немного рыбки и за это его осудили на пять лет. Очень строго было тогда. Но бригадир у нас был человеком добрым. Несмотря ни на что, ни на какие запреты, хотя бы один раз в день он позволял нам рыбу варить..."
В то самое время, в годы работы в колхозе, произошел случай, который надолго отвратил Калныньша от искусства рисовать, и запомнился он на всю жизнь: "А случилось все так. Сижу я на берегу Васюгана, рисую. Подходит ко мне какой-то мужик и спрашивает: "Что это ты делаешь?" Потом он берет мой рисунок и смотрит на него. А там был изображен изгиб Васюгана. "Ну все, - решил тот мужик, - шпиона поймал". Честный человек ведь рисовать не будет..."
На следующий день к Калныньшу наведался поселковый комендант и отобрал у него все "рисовальные" принадлежности. А еще через несколько дней парня вызвали в Каргасок, "к самому главному чекисту". Тот чекист внимательно выслушал и поверил всему, что рассказал любитель пейзажей. В противном случае Калныньшу грозило бы не менее 10 лет тюрьмы. Произошедшее стало для молодого прибалтийского паренька серьезным уроком и предостережением. "В течение семи лет после той заварушки я не брал в руки карандаша", - вспоминает бывший спецпереселенец.
Творчество как жизненный путь
Однако жизнь берет свое. И все, даже самое страшное и плохое, рано или поздно забывается. А к творчеству парня тянуло. Пусть не в рисовании, но хоть в каком-то его проявлении. "Как-то весной я работал на пихтовом заводе гонщиком масла, - продолжает разговор наш собеседник. - Тут-то и начинается моя жизненная история, связанная с искусством. Порядок работы был таким: 24 часа работаешь, потом 24 часа отдыхаешь. Времени свободного много было у меня. И однажды большим охотничьим ножом я вырезал из дерева фигурку. Назвал ее "васюганской девушкой". Взял эту фигурку и пришел в Каргасок, чтобы показать ее одному еврею, который работал в Леспромхозе таксовщиком. Тот еврей позвонил в Промкомбинат, и меня взяли туда на работу в ложкарный цех, ложки делать. Так мы вместе с мамой моей и двумя сестренками и переехали из Щучьего Мыса в Новоюгино".
Спустя некоторое время Калныньшу предложили поработать в Каргаске в столярке. Он согласился. "Я должен был делать стулья, но это для меня чепуха, потому что столярное дело я знаю, - рассказывает Алексей Викторович. - Да вот еще случай какой подвернулся. Был у нас в Промкомбинате профессиональный маляр. Он получил от исполкома заказ на изготовление лозунга к празднику. За работу тот маляр, конечно же, взялся. Но один лозунг он писал дня три, очень долго. Я решил помочь. И сумел сделать лозунг всего за полтора часа. Опыт, полученный когда-то в гимназии, очень пригодился. Мне сказали: "Годится!.." Потом еще один заказ. Потом еще. Так я и стал писать лозунги. Дальше - больше. Начальство решило, что нашему Промкомбинату обязательно нужна Доска почета, а в то время во всем районе у нас такого не было. Меня спросили, справлюсь ли я с этой задачей. Я сделал. Исполкому и парткому тоже такие Доски понадобились...
А потом случилось так, что девушка-немка, которая работала в Доме культуры, вышла замуж и уехала. А там меня уже заприметили. Правда, с Промкомбината не хотели отпускать, но в конце концов все-таки отпустили. И я стал работать в клубе. Как раз в то время Дмитрий Григорьевич Погорелов вернулся с фронта. До него только кино да танцульки были. А при нем серьезная работа началась. Сначала помаленьку делали концертные программы, а потом и пьесы задумали ставить. В коллектив пришла интеллигенция местная и кое-кто из контингента ссыльного.
Первая декорация, которую я сделал, - блиндаж. Потом задачи посложнее были. Вот только материалов не хватало. Но выходили из положения. Помню, для "Наталки-Полтавки" ткань через партком доставали.
Декорации для "Свадьбы в Малиновке" неплохие получились. В спектакле семь отделений. И мне нужно было так приспособиться, чтобы смена декораций шла быстро. Придумал, что буду действовать по принципу матрешки. Что это значит?!. Как только одно отделение заканчивается, одну декорацию снимаешь, а другая остается... Не зря говорят, что голь на выдумку хитра..."
Дорогие воспоминания
О Каргаске и о своем каргасокском прошлом, когда кипела творческая жизнь, когда из ничего нужно было создавать красоту и праздник, Калныньш вспоминает с нескрываемой ностальгией и глубочайшей любовью. Ведь именно в Каргаске художник приобрел специальность на всю свою жизнь. Даже по возвращении на родину, в Ригу, он продолжил работать в культуре. Ушел на заслуженный отдых именно из этой отрасли. "С годами я осознал, что то тяжелое время и было для меня самым радостным. Десять лет работы в каргасокском Доме культуры были самыми светлыми, самыми творческими. Кто я здесь, в Риге? Еще лет 20 назад у нас в Союзе художников было человек пятьсот. А в Каргаске я был единичным экземпляром..." - по-доброму смеясь, сказал Алексей Калныньш.
С земляками из далекой Сибири Алексей Викторович очень долго не хотел прощаться. В памяти его всплывали все новые и новые подробности из прошлого, которыми он непременно хотел поделиться. Ветряная мельница в Щучьем Мысу; старик-мельник, похожий на Микеланджело; дома из дерева; золото, которое в голодную годину и гроша ломаного не стоило... Все это представляется важным бывшему спецпереселенцу. Все для него имеет огромную ценность, потому что является его судьбой, его жизнью. "Эта встреча подарила мне новые жизненные силы. Спасибо вам, дорогие мои земляки. Даст Бог, еще встретимся..." - сказал на прощание рижанин Алексей Калныньш.
Оксана Жукова
Источник: Газета «Северная правда»
